May 16th, 2008

опер

Прошлой осенью нам удалось уличить «Единую Россию» в наглом нецелевом расходовании бюджетных средств. Под видом социальной рекламы «единороссы» развесили по всей Москве биллборды с логотипом и адресом сайта своей молодежной организации .

Мы устроили шумиху в прессе, я написал заявление в прокуратуру. С сентября правоохранительные органы отфутболивали это дело друг другу, не желая им заниматься. Наконец, заявление всплыло в ОБЭП Центрального округа. Вчера я давал показания оперу этой структуры, которому поручено готовить материалы для следствия. Встреча получилась любопытная.

50,53 КБКабинет оперативника был до потолка завален контрафактными компакт-дисками. Не успел я прийти, моего собеседника вызвал начальник меня наедине с этой огромной фильмотекой. Спустя несколько минут в кабинет вошла бабушка-уборщица.

«Новый сотрудник что ли?» – посмотрела на меня бабуля. Только я было открыл рот, чтобы ответить, как уборщица начала меня отчитывать: «Вот вы все это добро выкидывать будете, а лучше бы детям отдали в интернат! Бестолковые!» Смахнула пыль со стола и с достоинством удалилась.

«Общественность требует отдать добро детям», - сообщил я оперативнику, когда тот вернулся.

«На хер оно кому нужно. Это ж дерьмо сплошное, только глаза портить», - видно было, что ему уже надоело отвечать на подобные вопросы.

«Для меня вообще новость, что вы с контрафактом боритесь. На каждом углу вон левыми DVD торгуют», - решил я подколоть опера и, похоже, задел его за живое.

Оказывается, сотрудников по борьбе с экономическими преступлениями в центральном округе всего 9 человек. И занимаются они всем: банковскими махинациями, контрафактом, экономическими аферами и т.д.

«Мы вдевятером физически охватить все эти ларьки-палатки не можем. А на ППСников надежды нет, они ж кормятся на этом», - рассказал он.

Экономикой моему собеседнику заниматься явно скучно. По крайней мере, как только разговор зашел о политике, он очень оживился.

«Ну а ты, значит, оппозиция, да? – с интересом смотрел он на меня. – И в милицию вот забирают и все такое?»

«Ну всякое бывает», - говорю.

«Круто, – усмехнулся он. – Ну а вот марши несогласных ваши? Это ж подрывает авторитет государства. Ну в смысле правительства».

«Авторитет правительства, - говорю, - подрывает политика этого правительства. А также идиоты в мэрии, которые на мирные демонстрации ОМОН натравливают».

Опер продолжал меня разглядывать с интересом: «Ну а кто за эти марши платит?»

«Мне никто не платит», - говорю.

«Ну а вообще как у вас в оппозиции платят?» - спрашивает.

«У вас в милиции платят лучше», - отвечаю.

«Да ладно, - мужик обиделся. – У меня зарплата 15 тысяч, жена больше зарабатывает».

Я заржал: «Не прибедняйся. Помнишь анекдот, когда молодого мента спрашивают, когда, мол, за зарплатой придешь? А тот удивляется: зарплату что ли еще платят? Я думал, пистолет дали и крутись, как хочешь».

«Это не про нас, - заулыбался опер. – У меня и пистолета-то нет».

А вот по существу дела поговорили мало. Я повторил все, что написал в сентябре в заявлении в прокуратуру. Он сказал, что прижучить «их» будет тяжело.

«Если бы это не политика, тогда да… Это ж ведь власть, выкрутятся», - чесал он затылок, разглядывая документы в мониторе.

«Ну очевидно же, что деньги прикарманили, - говорю. – Надо их к ногтю!».

«Надо-то оно надо…», - вздохнул опер.

Обещал сделать все, что может. Удачи ему.